Сыроедение

Когда наступает старость?

«Лизавета Николаевна велела горничной снять с себя чулки и башмаки и расшнуровать корсет, а сама, сев на постель, сбросила небрежно головной убор на туалет, черные ее волосы упали на плечи; но я не продолжаю описания: никому не интересно любоваться поблекшими прелестями худощавой, тонкой, жилистой шеею и сухими плечами».

Героине романа М.Ю.Лермонтова «Княгиня Литовская» Елизавете Немировой, о которой идет речь в отрывке, исполнилось всего 25 лет. Жаль, что классик не окончил свое произведение - оно потянуло бы на звание гламурной энциклопедии середины прошлого века. Любопытно было бы узнать, какая судьба ожидала бедную Лизу Немирову: возможно, безжалостный автор выдал бы двадцатипятилетнюю «поблекшую красавицу» замуж за параличного старика как за «последнюю надежду отцветающей молодости»... Будь в XIX веке хорошая косметика и пластические хирурги, «старая дева» вполне сошла бы за семнадцатилетнюю и еще долго продолжала бы разбивать сердца петербургских повес. В середине прошлого века особой «психологической отметкой» для женщины было сорокалетие - некий страшный рубеж, за которым поджидает суровая старость со всеми вытекающими последствиями. «Бабий век - сорок лет, а в сорок пять баба ягодка опять». В смысле баба-яга. Ах, ни один мужчина не посмотрит в мою сторону, разве что скользнет безразличным взглядом; ах, пора забыть о любимой мини-юбке и облачиться в какую-нибудь хламиду длиной в пол и неопределенного цвета. Да что говорить, даже сесть в кресло, поджав ноги, и то нельзя - несолидно! Женщины в моем возрасте так не сидят... Да и родня, и соседи не дремали, блюли, бдили, били сплетней наотмашь. Поневоле откажешься от юношеских привычек, подстроишься под стандарт, заданный мещанским «общественным мнением».

В юности я работала в корректорской большого издательства. Те несколько лет вспоминаются мне как ночной кошмар. Три десятка женщин «за тридцать» с расплывшимися формами и неухоженными лицами казались мне, семнадцатилетней девчонке, древними старухами. Утратив желания и способность радоваться, они замерли на какой-то точке замерзания, будто их поймали в сачок для ловли бабочек и прикололи к картону. Психологи считают, что у человека на самом деле два возраста: настоящий, то есть паспортный, и фактический - на сколько лет он себя ощущает. У этих женщин фактический возраст настолько опережал паспортный, что казалось, они уже родились маленькими старушками. Наслушавшись от моих старших сотрудниц унылых разговоров о том, что «жизнь проходит», «модно одеваться нам уже поздно», «танцевать нескромно», а «путешествовать в наши годы некуда, разве что на шесть соток», я именно тогда дала себе обет - никогда, ни при каких условиях не терять юной сумасшедшинки в душе и всегда презрительно перешагивать через любой возрастной барьер, как через упавшую юбку. ...

Прошли годы. Я спешу по солнечной московской улице и с удовольствием ловлю в зеркальных витринах свое многократно рассыпанное отражение. Это величайшее наслаждение - любоваться собой в зеркалах. Я могу позволить себе кофе с пирожным и узкие брючки. Мой день начинается с гимнастики, продолжается в салоне красоты, а заканчивается романтической прогулкой. Мужчины провожают  меня взглядами, особенно когда я спускаюсь вниз по лестнице. Не судите меня строго за самолюбование - просто я не задумываюсь о своем возрасте, хотя знаю, что мне пятьдесят лет.

И эта трудно воспринимаемая на слух, пугающая своей законченностью цифра - вовсе не психологический шлагбаум, закрывающий путь к милым женским удовольствиям. Дескать, вчера еще тебе было 49 и ты резвилась как козочка, откалывала коленца на дискотеках и даже строила глазки симпатичным незнакомцам в толпе. А сегодня тебе исполнилось 50 - новый рубеж для современной Лизы Немировой. Ты проснулась утром, посмотрела в зеркало - о, ужас! Жизнь кончилась. Все не так: этот день ничем не отличается ни от завтрашнего, ни от вчерашнего, ни от позавчерашнего. Резко никто не стареет, поэтому праздник молодости будет продолжаться и сегодня, и завтра, и послезавтра.

Мне хочется верить, что все будет так же и в 55, и даже в 60. Продолжительность жизни удлиняется, а вместе с ней меняется и фактический, внутренний возраст. А за ним - и внешний вид. Наши предки взрослели и старели раньше. К примеру, в начале прошлого века молодой Корней Чуковский сетовал в своем дневнике, что, поскольку он незаконнорожденный, его называют просто Колей, как ребенка или шута, в то время как всех его ровесников уже лет с 17 величали по имени-отчеству! Имя-отчество - некий признак зрелости, пропуск в уважаемое общество. Если взглянуть на фотографии наших мам тридцатилетней давности и сравнить их с моими нынешними подругами, то подруги кажутся девчонками. Не потому, что мамины ровесницы были старыми, просто иначе несли себя, по-другому предъявляли себя миру. В массе они были полнее, худышки среди них были редкостью. Они носили платья и высокие прически, их манеры, походка говорили: я солидная, серьезная женщина, хорошая мать и добродетельная жена.

Брючно-джинсовая мода, короткие стрижки, динамичный, стремительно меняющийся ритм взбурлили неторопливое течение жизни. «Выступать павой» сегодня уже просто невозможно. Представьте себе даму с «халой» на голове и в джинсах!

Можно много спорить о том, плоха или хороша жизнь в Америке. Я прожила там четыре года и отношусь к ней по-разному, но одно я принимаю безоговорочно: к возрасту женщины там относятся совсем иначе, чем у нас. «Сколько тебе лет, милая?» -спросила меня как-то моя добрейшая сотрудница Кармен. «Сорок», - ответила я. «Да ты еще совсем дитя! - воскликнула она. - У тебя вся жизнь впереди». Сама Кармен в молодости была манекенщицей, но и в свои семьдесят она появлялась на работе выкрашенной в отчаянно клоунский рыжий цвет и в небесно-синих кожаных джинсах. На каждом пальце у нее красовались полудрагоценные кольца, а в ушах - пластмассовые клипсы. Диссонанс просто вопиющий. Она выглядела яркой кляксой на фоне довольно тусклой и однообразной американской толпы, но все это ей удивительно шло! И никому в голову не приходило сделать ей замечание. Напротив, она имела успех у окружающих - американцы вообще никогда не скупятся на комплименты. В США любое существо женского пола - леди, даже если ей сто два года и она передвигается на инвалидной коляске. А у настоящей леди старости не бывает. Никто не скажет американке, что ей уже несолидно носить шорты - там их носит все население, включая аксакалов. Там есть особые рестораны, куда ходят по определенным дням только дамы «за семьдесят». Они с удовольствием пьют пиво, курят сигаретки и сплетничают от души. Молодым в эти места заходить, конечно, никто не запретит, но думаю, они почувствуют себя неуютно и тут же унесут ноги под насмешливые взгляды «старушек».

Мне кажется, что психологическую зависимость от возрастного исторического максимума придумали сами женщины. Любим мы, россиянки, занижать себе самооценку, и без того уже изрядно заниженную! Все делаем с оглядкой, как будто где-то  притаилась старая ханжа княгиня Марья Алексевна, готовая выскочить из своего угла как раз в тот момент, когда мы примеряем обновку или спешим на свидание. Вот мы и боимся ее невидимого беспристрастного суда. Есть немало способов не вспоминать о проклятых цифрах, не дающих нам жить. Во-первых, далеко-далеко закинуть свой паспорт и забыть о нем. Во-вторых, немедленно отправиться в любое недорогое путешествие, лучше всего для начала в Европу. Свежие впечатления очень обновляют организм, хотя сперва может показаться, что мы устаем от бесконечных экскурсий. И третий способ - шутливый: пойти в магазин, надеть в примерочной любую понравившуюся вещь и, невинно краснея и смущаясь, предстать перед продавцом (лучше, если это будет мужчина): «Как вы думаете, не слишком ли я в этом платье смешно выгляжу? Не слишком ли оно смелое для моих лет?» Уверяю вас, продавец тут же будет горячо уверять вас в обратном: «Что вы, вы прекрасно выглядите, оно вас так освежает! Я бы вам и двадцати лет не дал!» Совсем не обязательно что-то покупать. Как почувствуете, что настроение улучшается - марш из магазина. Главная цель взята: вы достигли минимальной границы вашего фактического возраста!

 

Людмила Полонская